A+ A A-


Какой бы могла быть Беларусь без Лукашенко?

Оцените материал
(8 голосов)
Станислав Богданкевич Станислав Богданкевич

Оппозиция предлагает план экономических реформ. Но Лукашенко вряд ли на них пойдет.


Многократно писалось о том, что Беларуси приходится решать свои экономические проблемы за счет то России, то Китая — самой ей справиться не удается. Главная причина: квазисоциалистическая экономика, «замороженная» в 1994 году в самом начале реформ, 85-процентная доля госсобственности в экономике, отсутствие рынка земли и фондового рынка, гарантий прав собственности, сохранение планово-административной системы, советской сельскохозяйственной модели и прочее.

Все это верно, но возникает вопрос — а какой бы могла быть белорусская социально-экономическая модель, если бы страной руководил не Лукашенко? Если бы ее сейчас возглавил не нынешний сторонник сохранения всего советского? Как могли бы белорусы провести реформы, не бросаясь в крайности, ориентируясь на свободный рынок, но избегая «шоковой терапии» и сохраняя высокий уровень социальной защиты?

Можно задать вопрос и так: какие пути реформ предлагает демократическая оппозиция? Но тут мы сталкиваемся с интересным феноменом: большинство белорусских оппозиционных партий и движений имеют хорошие социальные программы, свое видение демократических реформ, но откровенно «плавают» в вопросах экономики.

Собственные серьезные, хорошо проработанные экономические программы (а также сильных экономистов в своих рядах) в Беларуси сегодня имеют только две оппозиционные политические силы — Объединенная гражданская партия (ОГП) и гражданская кампания «Наш Дом». Мы попытались их «синтезировать», вывести некий общий знаменатель реформ, которые могла бы провести Беларусь без Лукашенко, без российской «углеводородной» и китайской «кредитной» иглы.

В чем  проблема?

Своим видением того, каким должен был бы быть самостоятельный экономический путь Беларуси, с «Росбалтом» поделился, пожалуй, самый уважаемый экономист страны, первый глава Национального банка Республики Беларусь (в 1991—1995 годах), создатель ее банковской системы, а ныне — почетный председатель ОГП Станислав Богданкевич.

«Я понимал природу наших трудностей в первую пятилетку независимости. Знаете, экономика Белоруссии на 75% зависела от регионов бывшего СССР. Более 40% экономики страны работало на „оборонку“. И если бы у нас было нормальное руководство, то первая задача — создание национальной экономики. То есть экономики, которая бы прежде всего работала на внутренние нужды. Тогда бы не было как сейчас, когда я покупаю польскую лопату, чешскую краску и так далее. Но нет: нынешней власти более важны станки, тракторы — хотя мы потребляем менее десятой части того, что изготавливаем, — объясняет Богданкевич. — Надо было структурно переориентировать экономику на внутреннее потребление. Но Лукашенко на это не пошел. Он решил: сохраним то, что было создано раньше. Вроде бы красивый лозунг — мы сохранили заводы, а прибалты не сохранили. А на черта эти заводы, когда сегодня те же прибалты имеют ВВП на душу населения на 30-50% больше, чем имеем мы. Что нам дало сохранение крупных государственных компаний?»

«Основа белорусской промышленности — это советские предприятия, безнадежно устаревшие за последние 25 лет. Это промышленные гиганты, мощности которых для белорусского рынка многократно избыточны, но продукция которых востребована только в бывшем СССР и самых бедных странах мира, — говорит экономический эксперт „Нашего Дома“ Андрей Аксёнов. — Но при этом белорусские власти просто не могут избавиться от таких промышленных гигантов, как „МАЗ“ или тот же „Гомсельмаш“, приносящих сплошные убытки. Закрыть их — и власть получит резкий рост безработицы и социальный взрыв. Лукашенко уже видел это в 1994 году, когда на улицы Минска с арматурой в руках вышли десятки тысяч голодных работников Тракторного завода. Продать частным инвесторам — так никто не хочет покупать настолько устаревшие предприятия, да еще и с многочисленными социальными обременениями».

Перемен — требуют чьи-то сердца

«Не надейтесь, мужики, — реформ не будет, этой вашей приватизации — не будет», — говорит Александр Лукашенко в своих выступлениях (это дословная цитата). Однако мнение народа, по крайней мере на словах, отличается от президентского. Полуподпольные соцопросы (независимая социология в Беларуси запрещена) показывают: 78,9% белорусов отвечают «да» на вопрос нужны ли стране экономические реформы.

Таковы результаты соцопроса, проведенного Белорусской аналитической мастерской Андрея Вардомацкого весной этого года. Но при этом 57,4% опрошенных считают, что суть реформирования должна состоять в уменьшении роли государства в экономике, а 31,1%, напротив, полагают, что государство должно увеличить свою роль в экономике.

Аналогичные вопросы задавались белорусам в апреле 2014-го и мае 2015-го в опросах в рамках проекта «Рефорум» Белорусского института стратегических исследований. И тогда сторонников реформ было больше 70%.

«Белорусы в самом деле хотят экономических реформ. С кем ни поговоришь — прямо человек либертарианец по своим убеждениям, — сказал „Росбалту“ белорусский политолог Виктор Демидов. — Проблемы на самом деле две. Первая — в том, что белорусы сами не хотят становиться инициаторами реформ. Кто-то должен запустить процесс — правительство, оппозиция, да хоть Госдеп США, — только не они сами. Вторая — белорусы хотят реформ, но не хотят падения уровня жизни, даже временного. Это такая позиция — „сделайте нам хорошо“. Поступаться своими интересами они не готовы».

Макроэкономика

Можно при желании много рассуждать о том, какая модель реформ больше всего подошла бы Беларуси, но на самом деле прав был Уильям Оккам: «Не надо умножать сущности без необходимости». Прямо под боком у Беларуси есть пример страны, весьма преуспевшей в проведении экономических реформ и обеспечившей себе устойчивый рост, удвоившей свой ВВП с 1991 года. Речь о Польше, которая, к слову, в 1990-м году имела с Беларусью абсолютно одинаковые макроэкономические показатели — то есть «стартовые условия» для реформ.

И в России, и в Беларуси пропагандисты любят ругать реформатора Бальцеровича, который обанкротил убыточные госпредприятия и тем самым лишил работы множество поляков. Да, начатые в 1991 году реформы Бальцеровича включали приватизацию заводов, закрытие убыточных госпредприятий, массовые увольнения и падение уровня жизни. Но этим реформам предшествовали реформы Мазовецкого (1989 год), которые дали полную свободу польскому частному бизнесу.

В результате за два года в Польше появилось множество мелких частных предприятий, всевозможных фирм и фирмочек. Именно они в 1991-92 годах погасили волну безработицы, дав возможность трудоустроиться и достойно зарабатывать людям, уволенным с государственных заводов и угольных шахт. А в совокупности реформы Мазовецкого и Бальцеровича позволили Польше набрать такой темп экономического роста, который до сих пор удивляет всю Европу.

«В Беларуси подобное невозможно по чисто идеологическим причинам. Не зря же Лукашенко публично называл предпринимателей „вшивыми блохами“ и „жульем“, обещал „пожать руку последнему бизнесмену“, — говорит экономист, зампредседателя ОГП Лев Марголин. — При этом у нас сегодня множество государственных предприятий (главных работодателей) уже оказались даже не на грани — за гранью банкротства. Но при этом в стране не создана „подушка безопасности“ в виде множества мелких частных бизнесов. А те, что есть, сосредоточены в основном в Минске — тогда как безработица больше бьет по регионам».

К слову, именно развитие малого и среднего бизнеса, самозанятость и через нее формирование в обществе полноценного среднего класса — основа экономической программы Объединенной гражданской партии.

Промышленность

Александр Григорьевич в своих выступлениях любит рассказывать, что его политические оппоненты хотят все крупные (но при этом убыточные) промышленные предприятия «обанкротить и за бесценок продать иностранцам и олигархам». На самом деле это, мягко говоря, неправда. Выступающие от имени оппозиции экономисты предлагают их реформировать. И совсем не обязательно через приватизацию. Но обязательно — через нахождение своего места на рынке. Чтобы долго не рассказывать подробности, стоит просто привести пример — к сожалению, не из белорусской практики.

Люди в возрасте около 40 лет и старше наверняка помнят чешские грузовики Tatra, которые на исходе СССР в изобилии встречались на наших улицах. Но уже два десятка лет их не видно. Что случилось с легендарным заводом? Неужели, подобно «МАЗу», прозябает, лишь вспоминая о былом величии? На самом деле предприятие никуда не делось. После распада советского блока и ликвидации социализма в Чехословакии «Татра» и в самом деле очень сильно сократила выпуск грузовиков. Сегодня они там производятся только для военных нужд и как база для спецтехники. А вот само предприятие — выросло раза в два, сильно увеличило штат рабочих. Платит им хорошие зарплаты и щедро пополняет бюджет Чехии налогами.

Просто при переходе Tatra на рыночные рельсы чехи здраво рассудили: сохранять производство грузовиков только ради национальной гордости — не имеет смысла. Конкурировать со Scania, DAF, Iveco или Volvo все равно не получится. А ориентироваться, как «МАЗ», на покупателей с низкой платежеспособностью — значит никогда не достичь успеха. И тогда чехи переориентировали свое производство на выпуск комплектующих — автокомпонентов под заказ для всех ведущих европейских производителей грузовиков. Благодаря чему сегодня и процветают. Совершенно не переживая, что уже выросло целое поколение людей, в глаза не видевших грузовики Tatra.

Сельское хозяйство

Надо признать: это самая тяжелая для реформирования отрасль в Беларуси. С одной стороны, экспорт продовольствия в Россию приносит стране огромные доходы. С другой — сохраненные с советских времен колхозы в большинстве своем убыточны, а сам АПК — настоящая «черная дыра», которая поглощает миллиарды долларов субсидий. Но вот что интересно: само белорусское правительство давно сформулировало программу реформирования «агропромаха», а Лукашенко — ее подписал.

4 июля 2016 года президент Беларуси своим указом утвердил меры по финансовому оздоровлению сельхозорганизаций. Одним агропредприятиям было предписано пойти на досудебное оздоровление, другим — на банкротство. Однако в белорусских реалиях при неразвитости частной собственности и полном государственном доминировании банкротство предприятия обычно означает, что в нем поменяют директора и вольют еще больше государственных денег в уставной фонд.

До конца сентября 2016-го правительство Беларуси должно было утвердить два списка — тех агропредприятий, которые пойдут на оздоровление, и тех, которые будут банкротиться. На финансовые вливания могли претендовать хозяйства, которые до 1 сентября представят бизнес-план, «содержащий меры по досудебному оздоровлению… с указанием лиц, на которых возлагается ответственность за его реализацию». В том числе речь шла о персональной ответственности председателя соответствующего исполкома.

Среди мер оздоровления — рассрочка погашения обязательств по платежам, по возврату бюджетных ссуд и займов, по налогам и сборам, по платежам за электроэнергию, газ и тепло, а также «обнуление» налога на прибыль и ряда других налогов. То есть конкретные суммы финансовой поддержки в президентском указе оговорены не были, но из его текста понятно, что в основе не прямое субсидирование (на него уже просто не хватает денег), а создание агропредприятиям тепличных условий по сравнению с другими белорусскими компаниями. Как вариант, предполагалось решить проблему «плохих долгов» предприятий АПК перед банками через создание специального агентства, куда будут переданы долги убыточных сельхозпредприятий.

Но в прошлом году осуществить задуманное не удалось — не хватило политической воли. «Аграрные бароны» — директора сельхозпредприятий — пролоббировали перенос всех оздоровительных мер на 2017 год. Ну, а теперь, как водится, придется ждать сперва чтобы посевная прошла, потом уборочная… Эта «музыка» вполне может стать вечной.

 

Апошнія навіны

Архіў навінаў

Рассылка

      

Design © WKN.BY | All rights reserved.